ПОЭЗИЯ
"Люди-клавиши
и люди-музыканты"
"Как старый мир мне нов..."
Из сборника "Люди-клавиши
и люди-музыканты"
ПРЕДНОВОГОДНИЕ СНЫ
(Семейный диалог)
ОНА:
- Коль есть ценитель женских грез,
Ничто нас, женщин, не состарит.
Приснилось мне, что Дед Мороз
Мне шубу норковую дарит.
ОН:
- На сей сюжет и мне как раз
Приснился сон в волшебных красках:
Что лето круглый год у нас
И все – в набедренных повязках!
РЕВНОСТЬ
Жену в измене упрекал:
“Ты не верна мне больше, фея!”
Все оттого, что он застал
Ее в объятиях Морфея.
ПРИЗНАНИЯ СТАРОГО МУЖА
Я жив. В том нет счастливой доли –
У зверя жизнь длинней в неволе.
ЖЕНАТЫЙ И ХОЛОСТОЙ
Тот, кто сидит еще на ветке,
Завидует сидящим в клетке.
Его собрат, сидящий в клетке,
С тоскою думает о ветке.
ГАРМОНИЯ БРАКА
Чтоб избежать в семейной жизни стресса,
Нужна дракону только драконесса.
ОТВЕТ ДАМЫ НА ПРЕДЛОЖЕНИЕ
ПОЙТИ В ЛЕС ПО ГРИБЫ
Пошла бы, но боюсь безумно змей.
Случись со мною то ж, что с Эвридикой,
Я знаю, не исторгнет мой Орфей
Из недр души трагического крика.
Не станет он Аида умолять
Жену ему вернуть из царства мрака,
Не станет он вакханок отвергать,
А шумно справит с ними праздник Вакха.
ВЕРНОСТЬ
Де-факто верен Нюре,
А Клавдии – де-юре.
ЖЕНСКАЯ ДРУЖБА
Она мне говорила: “Он – злодей!
Поверь мне, он – исчадие обмана.
Он, кажется, руки просил твоей?
Тебя хочу спасти я от капкана!”
Пока сомненья мучили меня,
По сердцу расползаясь, словно змеи,
Спасительница верная моя
Немедля вышла замуж за злодея.
СКУЛЬПТОР – ДРУГУ ПО НЕСЧАСТЬЮ
В СУПРУЖЕСКОЙ ЖИЗНИ
Тебя мне жалко, старина,
Но у тебя она одна.
Об этом я и не мечтал:
Супругу день и ночь ваял.
Она пошла на моцион,
А дома – статуй легион.
СОВРЕМЕННАЯ КРАСНАЯ ШАПОЧКА
Никто не знает, кто кому по зубу –
Она теперь одета в волчью шубу.
СЕМЕЙНЫЙ РАЗГОВОР
У нас был мирный диалог,
Совсем как роспись по эмали...
Где от меня хотя бы клок?
Его вы часом не видали?
ГОРДОЕ ПРИЗНАНИЕ ДОЛГОЖИТЕЛЯ
Мои ровесники – с маразмом и клюкой.
А я - со стройною девицей под рукой.
МОЕМУ МУЖЕСТВЕННОМУ ДРУГУ
Я верю,
что ты плачешь очень редко.
На чувствоизлияния – скупой.
Найдется ль в мире
хоть одна жилетка,
Твоей не орошенная слезой.
ПРИЧИНА, ПО КОТОРОЙ ЖЕНЩИНЫ
( СОГЛАСНО СТАТИСТИКЕ )
ЖИВУТ ДОЛЬШЕ МУЖЧИН
Не доля женская, а опасенье,
Что мир узнает год ее рожденья.
МУЗЫКАНТ О ЖЕНЩИНАХ
Средь них – челеста и виолончель,
Валторна, балалайка и гитара.
Виола, флейта, арфа и свирель,
Волынка, мандолина и кифара...
Кому сим инструментом обладать –
Положено уметь на нем играть.
Иначе – дорогого будет стоить,
Коль музыкант рискнет его расстроить.
ОТКУДА БЕРУТСЯ БАБЫ-ЯГИ
Никто меня не помнит молодой,
И мной красавцы были – ох, как пленны!
Не век была я Бабою-Ягой.
А стала ею от мужской измены.
КАКИХ ЖЕНЩИН БОЯТСЯ МУЖЧИНЫ
“Боюсь я женщину, когда на ней боа –
Сродни мне кажутся они по амплуа”.
В начало
СЧАСТЛИВЫЙ БРАК
или
ДРУЗЬЯ МОЕЙ ЖЕНЫ – МОИ ВРАГИ
“Жена, куда ты собралась?
Проведать хворую подругу?
Ты лучше б делом занялась! –
Помыла б грязную посуду.
Уже помыла? А обед?
Еще, должно быть, не сварила!
Уже сварила?! А сонет
В честь мужа ты не сочинила!
Готов и он? А постирать?
Да не здоров и я к тому же.
Ах, 36 и 7°... Присядь
У изголовья тихо мужа.
В начало
НА КОНКУРСЕ КРАСОТЫ
Она несет так гордо пышный бюст,
Как будто вылепил его Роден (Огюст).
ПОЧЕМУ НЕ ПОЕТ ДУША
- Важнее муж! – Лад держится женой! –
Смычок всю жизнь проспорил со струной.
ГЛАЗАМИ ЛЮБИТЕЛЯ ЖИВОПИСИ
или
ПОСЛУШНАЯ ЖЕНА
I
О, как ты, женушка, худа!
Смотреть нельзя без сожаленья.
Вчера полотна видел я
Творцов эпохи Возрожденья.
Вот полнотелых женщин бал!
Ценил дородность мир искусства.
Худых маэстро не писал,
К ним как творец не ведал чувства.
Нелепой моды ты раба,
Диетой всю себя изъела.
На час оставила б дела.
Пошла б в музей да поглядела...
II
Как стала ты, мой друг, полна!
Уж нет в тебе проворства лани.
Вчера в альбоме видел я
Творенья кисти Модильяни.
Какой божественный излом,
Какая хрупкость, тонкость тела!
В тебе ж – излишества во всем.
Ты на диету хоть бы села!
СТРАСТНЫМ ЛЮБИТЕЛЯМ СВАТОВСТВА
Коль не удался брак, то плаха
Тому, кто в этом деле сваха.
ДАР ГИМЕНЕЯ
Дарует мудрый Гименей
Призванье “укротитель змей”.
А там решает жизнь-учитель:
Кто есть змея, кто укротитель.
В КОММУНАЛЬНОЙ КВАРТИРЕ
Я в мыслях говорю ей: “Людоедка!
За что ты мне под крышей под одной?”
А вслух другое: “Милая соседка!
Я щей сварила вкусных нам с тобой!
Не лучше ль укротить строптивый норов,
Чтоб в доме воцарилась прелесть дня?
Решим конфликт путем переговоров,
Объявим прекращение огня!”
Уж стол накрыт ко благости небесной,
Она отказ свой объясняет так:
“Не знала я, что наш обед совместный,
Я в щи уже подсыпала мышьяк!”
В начало
МУЖЧИНЕ, ВЫПОЛНЯЮЩЕМУ ПО ДОМУ
ЖЕНСКУЮ РАБОТУ
Утешься, заглянув в анналы –
Кем был Геракл у Омфалы?
ИНТЕРВЬЮ 8 МАРТА
"Ты хотел бы женщиной родиться?" –
Я спросила каждого из вас.
"Женщиной?! О нет! А впрочем, бриться
Мне не надо было б всякий раз".
"Женщиной? Что за вопрос нелепый?
Ты меня прости – избави Бог!"
Мне служил ответом взгляд свирепый,
Кто молчал, предчувствуя подвох.
Наконец, своим ушам не веря,
Слышу я: "Мне нравится вопрос.
Женщиной родиться – значит, "феей",
Сотканной из нежности и грез,
Женщина всего на свете выше,
Женщина, потом уж только я!
Сколько ни поют о ней, ни пишут,
Всей любви к ней выразить нельзя!
Мы, мужчины, женщин недостойны…
Милый друг, позволь тебя прервать,
Значит, Евой стал бы ты бесспорно,
Если можно было б выбирать?
"Женщина, в твоих руках мы глина,
Ну зачем тебе ответ прямой?
Бога славлю я, что я – мужчина!
Пусть хоть самый-самый никакой!"
В начало
НА 50-ЛЕТНЕМ ЮБИЛЕЕ
СУПРУЖЕСКОЙ ЖИЗНИ
- Я пожелать вам бесконечно рад
Прожить еще совместно пятьдесят!
– О нет! – воскликнул он, и с ним она.
Была бы то “Столетняя война”!
ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ ЖЕНЩИНЕ,
ВОЗВРАЩАЮЩЕЙСЯ ИЗ МАГАЗИНА
Несешь кошелки, тяжкие не в меру –
Не позабудь Милосскую Венеру.
начало
КОКЕТЛИВАЯ ПОЖИЛАЯ ДАМА
О СВОЕМ ВОЗРАСТЕ
С века Евы ничто не меняется,
В той же силе канон один:
Возраст женщины измеряется
Поклонением мужчин.
МОЕМУ КОРРЕСПОНДЕНТУ
Опять гнетешь перо в ночной тиши,
На ниве сей ты – самый легендарный,
Поспи, писатель, боль моей души,
И жанр передохнет эпистолярный.
Не говоря уж о читателе твоем,
Задушенном глаголоизверженьем.
Начнешь, бывало, трогательный том,
Ан нет, опять томим ядоточеньем…
Никак в тебе сидящий злобный гриф
Страданием моим не насладится.
Когда б ты знал, как ты несправедлив,
Тебе б осталось только застрелиться!
СОВЕТ ОПЫТНОГО МУЖА МОЛОДОМУ
Ты хочешь быть семьи глава –
Тогда тверди: “Жена права”.
ТАК ПОСТУПАЮТ ВСЕ ЖЕНЩИНЫ
Мне все равно: со мной ты или нет.
Я не люблю, когда нам смотрят вслед.
И я боюсь знакомого в толпе:
Вдруг он придаст значение тебе.
Мне все равно, звонишь ты или нет.
Я что-то шлю рассеянно в ответ.
И я боюсь, что в этот самый миг
Другой звонок наш диалог застиг.
Мне все равно. Но я уже три дня
Не видела, не слышала тебя.
Звоню сама – гудков протяжный вой,
И странно сад под окнами пустой.
Мне все равно. Но я должна понять,
Как все это теперь мне понимать.
И я ищу тот дом, где ты живешь
И где меня, естественно, ты ждешь.
Мне все равно. Но что мне говорят?
"Уехал он. Дня три тому назад".
"Надолго?" – "Навсегда!" Не может быть!
Мне все равно. Но как же дальше жить?
МУЖ В ЭПОХУ ЭМАНСИПАЦИИ ЖЕНЩИН
Жену бояться есть причина:
Он – муж не просто. Он – муж чина.
КЛЮЧ К СЕРДЦУ ЖЕНЩИНЫ
Строптивости ее не устаешь дивиться,
Но помни: к ласковым речам она слаба.
Ты нежно молвишь ей: “Прекрасная царица”,
И станет в тот же миг она твоя раба.
РАЗБОРЧИВАЯ НЕВЕСТА
Трудней, чем Еве, нынче нам –
На свете был один Адам.
ОБЪЯСНЕНИЯ СТАРОГО ХОЛОСТЯКА,
ПОЧЕМУ ОН НЕ ЖЕНИЛСЯ
Лицом пригожа, как Венера,
А нравом – сущая Мегера.
Бывает все наоборот.
Но на созвучье – не везет!
ОТВЕТ ЮНОМУ СОИСКАТЕЛЮ
МОЕЙ РУКИ И СЕРДЦА
Когда я стану грымзой старой
И грянет час сенильных грез,
Мы с Вами будем чудной парой,
Душещипательной – до слез!
Носить я буду ретро-шляпку
И страусиное боа…
Меня представите как бабку,
Иль с многократным лучше "пра-".
Вопрос старухе – о здоровье,
Вам – о младых свершеньях дня.
Не обольщайтесь, что злословье
Ожжет единственно меня.
И, в пледе греясь у камина,
Ловя Ваш нежный – внуков – взгляд,
Я буду плакать над картиной
Признаний Ваших – век назад.
РЕЧЬ МУЖА, СРАВНЯВШЕГОСЯ
ПО КОЛИЧЕСТВУ БРАКОВ
С ИВАНОМ ГРОЗНЫМ
"О! женщина! – Что к этому добавить! –
Лишь с нею нас оплакать, иль поздравить".
ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ
РОБКОГО ВЛЮБЛЕННОГО
Не смел я в жизни сделать Вам признанье,
Но образ Ваш по-прежнему со мной.
Возлюбленная, жажду я свиданья.
Скорее завершайте путь земной!
ПЕРВАЯ СЕМЕЙНАЯ ССОРА
Когда Адам совсем устал
От женской ласки и блаженства,
Он придираться к Еве стал,
В ней находить несовершенства.
"Что спорить зря о том, кто плох, –
Сказала Ева гневным тоном, –
Мужчину первым создал Бог,
Вот первый блин и вышел комом.
А если я, твоя жена,
И далека от идеала,
Все дело в качестве ребра,
Оно, как видно, подкачало!"
ЖЕНЩИНА ВСЕГДА ЖЕНЩИНА
ИЛИ МЕЧТЫ СКАЗОЧНОГО ПЕРСОНАЖА
"Все в ступе да у очага.
А мне б на конкурс "Мисс Яга"!"
НАСТОЯТЕЛЬНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
"Прекрасный пол" в раскрепощенье
Достиг невиданных вершин.
Пора начать без промедленья
Эмансипацию мужчин.
ВСЕСИЛЬЕ МОДЫ
Коль мода бросит клич пирата,
И дева будет бородата.
ОБ ЕДИНСТВЕ ФОРМЫ И СОДЕРЖАНИЯ
Когда на женщине гаремная одежда,
Что не гаремна женщина –
в том слабая надежда.
НА ВЕРНИСАЖЕ МОД
В ходу природные напевы:
Костюм Адама, платье Евы.
ИЗ НОТАЦИИ МУЖА
О ЖЕНСКОМ ПОСТОЯНСТВЕ В ОДЕЖДЕ
( И НЕ ТОЛЬКО В НЕЙ )
Грешна к обнове тяга женских душ:
Сегодня – платье новое,
а завтра – новый муж.
ОДИН ИЗ СПОСОБОВ
ПОЗНАТЬ НЕПОЗНАВАЕМОЕ
С плюмажем, шляпка-гриб иль шляпка-блин.
Зайди с невестой в шляпный магазин.
Какая шляпка больше ей понравится? –
Характер в ней избранницы скрывается.
КАПРИЗ ВЛАСТИТЕЛЬНИЦЫ
Кудесница кудесниц мода –
Красавцем сделает урода.
А, впрочем, как придется год:
Возможен и обратный ход.
БАБЬЕ – МАШЕ
Иные любят макияж –
Не то бабье, не то муляж.
ГУМАНИТАРНАЯ ПОМОЩЬ МОДНИЦАМ
Дыряво платье вновь пригодно,
Сказать довольно: "Это модно".
НЕМНОГО ТЕРПЕНИЯ
ИЛИ
НЕО-РЕТРО
Новинкой вновь
объявит завтра мода
Наряд прабабушки
из старого комода.
ПРОТЕСТ ПОПУГАЯ ЧЕЛОВЕКУ
"Одет, как попугай",
– в народе говорят.
Я в гнев пришел от этого сравненья.
Безвкусьем никогда
не славился наш брат.
Я сатисфакции
прошу за оскорбленье!
У этих дам такое мини,
Как будто юбки нет в помине.
ДЕВАМ, ВСТРЕТИВШИМ С ВОСТОРГОМ
ПОЯВЛЕНИЕ НА УЛИЦЕ ГОЛОЙ ДАМЫ
Воскликнули, одежды побросав:
"Мы этой моды страстные ревнители!"
Вы поспешили, сути не узнав:
Раздели даму дерзкие грабители.
В начало
РАЗМЫШЛЕНИЯ ГРОБОВЩИКА
ПО ПОВОДУ МОДЫ
Кто в моде умен, кто беспомощно глуп –
Оденется всяк в деревянный тулуп.
МУЖ – ЖЕНЕ, НАДЕВШЕЙ ВПЕРВЫЕ
МОДНЫЕ ТУФЛИ НА ВЫСОКОМ КАБЛУКЕ
Модели нравятся
мне более вчерашни –
Я не хочу быть мужем
Эйфелевой башни.
ПОСЛЕДНИЙ КРИК МОДЫ
Хотя и нет его победней,
Он, к счастью, вовсе не последний.
ВОЗЛАГАЮЩЕМУ НАДЕЖДЫ НА ФРАК
Во фрак одет – взошел уже в премьеры?
Во фраке быть должны твои манеры.
КТО ПРИЗН'АЕТСЯ?
Как трудно выбрать шляпу нужного фасона.
Но кто признается: "Мне не идет корона"?
ОНИ И МЫ
Пред зайцем не празднует труса медведь.
Не ставит сазан рыболовную сеть.
Змеей не ползет ни гепард, ни орел.
И крылья Пегаса не носит осел.
Не примет никто крокодила за льва.
Речам попугая не вторит сова.
И нет в подчиненье ворон лебедей.
Все это в природе.
А как у людей?
СОН КОЛЛЕКЦИОННОЙ БАБОЧКИ
Себя я вижу на лугу, в весенней травке.
Всех коллекционеров –
на булавке.
ПСУ НА ПОВОДКЕ
Ты в благородном воспарил рывке –
Ремень тебя вернул к ноге привычно.
И мы, дружище, все на поводке,
И лишь длина его для каждого различна.
ОСА
или
УКУС ПО ЗАКАЗУ
- За что твое мне мстительное жало? –
– Я – только исполнитель, – отвечала.
ТОМУ, КТО, ИСТОЩАЯ СЕБЯ В БОРЬБЕ
С МАЛЫМ ВРАГОМ, РИСКУЕТ СТАТЬ
ЛЕГКОЙ ДОБЫЧЕЙ ДЛЯ БОЛЬШОГО
Кусает больно крокодил,
Налет чудовищен горилл,
И от атак гиены
Бывают убиенны.
А потому прими, как дар,
Когда тебя грызет комар.
ЗАГАДКА
Кому кричали звери “Слава!”
Во чреве сытого удава?
ВОРОТНИК
Лиса однажды спрыгнула на снег,
Сурово поступил с ней человек.
Всяк воротник запомнить должен то,
Что быть ему навечно при пальто.
УКРОТИТЕЛЮ ЗВЕРЕЙ
Ты дрессируешь ловко зверя,
А он – тебя, в такой же мере.
ВСПОМИНАЯ О ЛЮБИМОМ ДРУГЕ
Дашь трещину – спешат залезть в тебя
Сперва паук, червяк. Потом змея.
Затем копытом кто-то покрупней –
И ты уже растерзан до корней.
И вспоминают образ твой любя
Паук, червяк и далее: змея...
ПОЧЕМУ ВЫМЕРЛИ
ГИГАНТСКИЕ ПРЕСМЫКАЮЩИЕСЯ
Загадки нет животных тех –
Им было видно дальше всех.
ПРОКЛЯТЫЕ СТЕРЕОТИПЫ
Как вам ни улыбается шакал,
Его улыбка – не улыбка, а оскал.
ПОКОРИТЕЛЮ ПРИРОДЫ
Усилий плод в одном понятен,
Как ни гремит небесный гром:
Чем меньше в мире белых пятен,
Тем толще Книги Красной том.
ДРЕССИРОВЩИКУ ЛЬВА,
В ПАСТИ КОТОРОГО НАХОДИТСЯ
ЕГО ТЩЕСЛАВНАЯ ГОЛОВА
Царя – в банального раба!
Мишурный жалкий бал!
Когда бы мне его судьба,
Я челюсти бы сжал.
МЫШЬ –
ПРЕУСПЕВАЮЩИЙ КОММЕРСАНТ
Нет предприимчивей плутовки –
Сбывает оптом мышеловки.
ФЛИРТ КРОКОДИЛА
С ПЛАЧУЩЕЙ ДАМОЙ
Быть могут общими
мои и ваши грезы:
У вас в глазах
мои я вижу слезы.
О ЧУДОДЕЙСТВЕННОЙ СИЛЕ
СРЕДСТВ ИНФОРМАЦИИ
В ПРЕДВЫБОРНОЙ БОРЬБЕ
Пусть вы по-заячьи скромны и безобидны –
Вам имидж сделают гиены и ехидны.
ПОТАЙНОЙ ЛИФТ К ВЕРШИНЕ СЛАВЫ
Не соловей на конкурсе бельканто,
Ворона верхом признана таланта.
Вот так-то, честный гений, хоть умри –
Все тщетно, коль не спелся ты с жюри.
РЕКЛАМНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ МОЛИ
“Ем ткани всевозможнейших сортов,
Труха – костюм, что был намедни нов.
Искусно ваш покорнейший слуга
Внедриться может в гардероб врага”.
ИЗ ДОКЛАДА ЧЕРЕПАХИ
ПО ПРОБЛЕМАМ ДОЛГОЛЕТИЯ
Коль ты не жаждешь встречи с саркофагом,
Ходи неспешно – черепашьим шагом.
В начало
РЕКЛАМА НА НЕБЬЮЩУЮСЯ ПОСУДУ
В ФАРФОРОВОЙ ЛАВКЕ
“Нас посетил однажды слон.
И что же? – На нуле урон”.
ПРЕДНОВОГОДНЯЯ МОЛИТВА
(Год Змеи)
Да будет год змеиный без увечий...
Да не пополнит серпентарий человечий...
ДА УСЛЫШЬ!
Будь, человечество, с природою едино
Не только в песне лебединой.
ТОСКА ПО ДОБРОМУ СЛОВУ
Все то, что скажут мне на панихиде,
Хочу услышать в здравствующем виде.
В начало
О ТОМ, ЧТО ХОРОШЕЕ
НЕ ВСЕГДА ХОРОШО,
А ПЛОХОЕ НЕ ВСЕГДА ПЛОХО
Мы славим память – прошлое благое
В нас незабвенно до седых волос,
Но память воскрешает и дурное,
А потому – да здравствует склероз!
СВЕТ ОТ БЛИЖНЕГО
Копите знаний мудрых ларь,
Чужой вбирая опыт разом.
Да светит вам и тот фонарь,
Что есть у ближнего под глазом.
ИЛЛЮЗИЯ
Ты говоришь: "Я вольная натура!"
И для тебя готова партитура.
В начало
ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ
РАБОТНИКА УМСТВЕННОГО ТРУДА
Здесь отдыхает тихо некто
От суеты и интеллекта.
ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ ЯСНОВИДЦА
В расцвете дня
Ваш друг угас...
Вам жаль меня.
А мне жаль вас.
НЕСУЩЕМУ ПРОЗРЕНИЕ
Из тех, кто до сих пор незряч,
Прозренья жаждут не любые.
И есть охотник до задач
Произвести тебя в слепые.
ВЫ ГОВОРИТЕ ПО-ЧЕЛОВЕЧЬИ?
Повсюду – полиглотомания,
Но где взаимопонимание?
ЖЕРТВЕ ОГРАБЛЕНИЯ
(Себе)
Умерь, мой друг, сердцебиенье,
Все предначертано Всевышним.
Скажи разумно, в утешенье:
"Все, что украли, было лишним''.
К ВОПРОСУ
О САМОУСОВЕРШЕНСТВОВАНИИ
Борюсь с собой – усилия бесславны.
Все оттого, что силы равны.
ИСКУССТВО ПРЕЗЕНТАЦИИ
Иной умеет так себя подать –
И лысина прической может стать.
ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ ВОРА
Когда б не я – ваш друг-рачитель,
Вы стали б жалкий потребитель.
Но был направлен, слава мне!
Ваш ум к духовной стороне.
ПОКИНУВШЕМУ ПРЕДЕЛЫ СВОЕГО «Я»
Выходишь из себя – не позабудь,
Что можно не найти обратный путь.
СТАРИКУ, СЕТУЮЩЕМУ
НА СВОЮ СЕДУЮ ГОЛОВУ
Пусть борода белее год от года,
Душа была бы безборода.
ПУТЬ К ВЕНЦУ
На счету обвенчанных
– Одиночеств вечных!
На пути увенчанных –
Мало ли увечных?
БАЛЬЗАМ ДЛЯ ВРАГА
Чем горше льются ваши слезы,
Тем слаще вражеские грезы.
РАЗМЫШЛЕНИЯ О ВОРАХ,
А ТАКЖЕ ОБ ИХ ЖЕРТВАХ
Из дома нашего грабитель
Крадется с ношей драгоценной –
И слез, и гнева мы обитель,
И "караул!" звучит сиреной.
Но похищает тихо время
У нас красы, деяний пору –
Не бьем, как в колокол, мы в темя
И не кричим: "Держите вора!"
СУПЕРУЧЕНОГО ВИДА ДАМЕ
Хоть держишь ты в руках Софокла,
Ты все такая ж тетя Фекла.
В ЗИМНИЙ ВЕЧЕР НИЩИЙ – ПРОФЕССОРУ
Оставь свою профессорскую муку,
В ней дали, как в погожий день, видны:
Коль не протянешь ты сегодня руку,
Протянешь, верно, ноги до весны.
СТРАСТНОМУ ЛЮБИТЕЛЮ НРАВОУЧЕНИЙ
Ты, как словарь, извечно прав.
Но, жаль, нельзя поставить в шкаф.
ОХВАЧЕННОМУ МАССОВЫМ ЭНТУЗИАЗМОМ
Когда ты камень в ближнего бросаешь,
И жертва под обстрелом перекрестным,
"Не я один" – ты зря себе внушаешь,
Т в о й камень может статься смертоносным.
ПОСЛЕСЛОВИЕ К УГОЛОВНОЙ ХРОНИКЕ
ИЛИ
ЛУЧШЕ БЫТЬ БЕДНЫМ, НО ЖИВЫМ
Нет от разбоя лучшей ниши,
Чем нищета церковной мыши.
ОДИНОКОМУ, КОТОРЫЙ НЕ ДОГАДЫВАЕТСЯ,
КАК ОН НЕ ОДИНОК В СВОЕМ ОДИНОЧЕСТВЕ
Ты плачешь: "Как я одинок!"
Не то ли слышно через стену?
Их миллионы, чей платок
Сырой от слез на ту же тему.
СКОРОМУ НА ДЕЙСТВИЕ
Не торопись и действие с желаньем совмести.
Ты голову обрил, а хочешь косу заплести.
НЕВЕЗЕНИЕ И ПРЕУСПЕЯНИЕ
Мы говорим о невезенье:
"Оно во власти Провиденья"!
Когда же нам преуспеянье,
То наших рук оно деянье.
ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ ЛИЦЕДЕЯ
Не всякому дано понять с разбега –
Лежу здесь я, иль альтер эго.
ИГРА В ФАНТЫ
Судьба распределяет фанты:
Есть люди-клавиши и люди-музыканты.
УДАРЫ ВРЕМЕНИ
Бьют часы. Который час?
Бьют кого? Как прежде, нас.
НАСТОЙЧИВОМУ ОСВОБОДИТЕЛЮ
Ты хочешь вызволить его из пленной доли –
А он в ней счастливей, чем мы с тобой на воле.
СКАЗОЧНАЯ БЫЛЬ
На каждого, верь мудрецу, Буратино
Своя существует на свете Мальвина.
И сколь ты по ветру иль против ни писай –
Свои кот Базильо с подругой Алисой.
ИЗ ПОКАЗАНИИ ЮВЕЛИРА
"Ее глаза – как два агата,
Слеза – размером в три карата".
ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ МСТИТЕЛЯ
Итог борьбы найдя хорошим,
Ты зря исторг победный крик –
Жив тот, кого ты счел усопшим,
А здесь лежит его двойник.
ИЗ ЗАМЕТОК ФИЗИОНОМИСТА
Его лицо – из тех умнейших лиц,
Куда обычно вкалывают шприц.
РАЗГОВОР ДВУХ ШЛЯП
– Я по своей натуре не хвастлива,
Но видишь – сохранилась я на диво.
Ты – с умной головой себя связала
И форму всю, бедняжка, потеряла.
– Да, знаю на себе, не по молве –
– Как больно бьют по умной голове.
КЛАДОИСКАТЕЛЮ
Какой твой человечий склад –
Такой отроешь в жизни клад.
ДИФИРАМБ
Когда к нему привыкнет ухо,
Есть риск совсем лишиться служа.
НЕИСТОВОМУ ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЮ ПРИРОДЫ
Из павших листьев не возделай крону,
И каркать не отучивай ворону. –
Присягу дай природному закону.
САМОКРИТИКА ВЛАСТИТЕЛЯ
Ну, ошибешься ненароком,
Споткнуться может и педант.
И бриллиант порой с пороком,
Но все же это бриллиант!
СКОРОМЯСОРУБКА
Как быстро под бравурный марш
Нас превратили в мелкий фарш.
В ПЕРСПЕКТИВЕ ПРЕДВЫБОРНЫХ ОБЕЩАНИЙ
Нет нищего, бездомного, несытого –
Все в жизнь, что обещали, воплотили.
Ни одного медведя неубитого,
Чью шкуру бы уже не поделили.
Урок история дает.
Но кто его, увы, берет?
КОРОЛЬ И МАНТИЯ
Нередко в жизни поджидает нас насмешка:
Под королевской мантией таится просто пешка.
Мы с пешкой – как с подобием нуля, –
Она имеет тайный титул короля.
АНЕКДОТВОРЧЕСТВО
Пока народ слагает анекдот,
Он – победитель жизненных невзгод.
Лишь избежать ему б примеров старых –
Талант свой совершенствовать на нарах.
КОНФОРМИСТ
Горжусь я историческим
призваньем –
Мне род людской обязан
выживаньем.
CUI PRODEST?
( КОМУ ВЫГОДНО?)
Дерутся двое. Только эти.
А побеждает часто... третий.
В начало
МИЗИНЕЦ
Хотел стать обязательно
Он пальцем указательным.
С тех пор рука – урод:
Фальшиво бьет аккорд.
В начало
"НА ПУЛЬСЕ ВРЕМЕНИ"
В крестовы бросились походы
На тех, кому слагали оды.
О НЕКОТОРЫХ ПРИЗЫВАХ ЛИДЕРОВ
Порой диктует личная гримаса
Для публики призывные слова:
С зубами был, кричал: "Полезно мясо!"
А без зубов – "Да здравствует трава!"
ИЗ ИНТЕРВЬЮ ФУНКЦИОНЕРА,
БОГАТОГО ДАННЫМ ОПЫТОМ
"Грядущего прозрачно покрывало,
Потомков так банальна цепь шагов:
Нас стаскивают шумно с пьедестала
И ставят наших на него врагов".
КАРЬЕРИСТ
Он репутацию не уронил ни разу:
Нес аккуратно, как ночную вазу.
Режимов прежних стерся след.
Остался лишь... менталитет.
В начало
МАСКАРАД
Чтоб маскарад прошел как в сказке,
Чтоб лиц знакомых не узнать,
Совсем не требуются маски.
Порой их просто надо снять.
ИЗ ИНТЕРВЬЮ ОДНОГО ЛИДЕРА
ОБ ЕГО ОКРУЖЕНИИ
Крыс надобно держать,
хотя б одну.
Чтоб знать, когда корабль
идет ко дну.
СЛЕЗЫ ГОРЯ – СЛЕЗЫ СЧАСТЬЯ
Иным циклоны и тайфуны
Вращают колесо фортуны.
ЗА ТАЙНЫМ ПУЛЬТОМ
Брать зонт от солнца иль дождя
Не ошибается он сроду.
На то причина есть своя:
Он тот, кто делает погоду.
СТЕНАНИЯ ПОВЕРЖЕННОГО ПАМЯТНИКА
Где справедливость? – Не было и нет.
Герой мой жил в невиданном почете,
Ему – блеск орденов и эполет.
А я кончаю жизнь на эшафоте.
ЦАРЬ, КОРОЛЬ, ПРЕЗИДЕНТ?
Как угодно ему называться,
Лишь с царем в голове оказаться.
МАСТИТЫЙ ЛИТЕРАТОР
НАЧИНАЮЩИМ РОМАНИСТАМ
Вы ждете царского венца,
А вы молитесь, сна не зная:
"Дойди, читатель, до конца,
Творцу кончины не желая".
ПЕРЕД ОТПЛЫТИЕМ
ПИСАТЕЛЬСКОГО КОРАБЛЯ
Мучительны проблемы Мэтра:
Курс угадать стремится ветра.
ТВОРЧЕСКАЯ КУЛИНАРИЯ
(ИЗ РАССКАЗА МАСТИТОГО ПИСАТЕЛЯ,
ЖИВУЩЕГО В ДОМЕ, ПОСТРОЕННОМ
СОЮЗОМ ПИСАТЕЛЕЙ)
Пришел домой, увенчан лавром,
В ушах еще звучат литавры.
Звонит сосед – безумно глуп:
"Дай лист лавровый мне на суп".
И так, от каждого звонка,
Лист испарялся из венка,
Пока не стала вся награда,
Как древо после листопада.
Тут голод одолел меня,
И затевалася стряпня. Подумал:
"Боже, как я глуп!" К соседу:
"Мне бы лист на суп..."
"Увы!" – я слышу чрез порог,
А на челе его... венок.
О ТОМ, КАК ВАЖНО ПОМНИТЬ,
ЧТО "СЛОВО НЕ ВОРОБЕЙ",
В БЕСЕДЕ С ПОСТОЯННО
ИЗДАЮЩИМСЯ ЛИТЕРАТОРОМ
Поговоришь, бывало, с ним о том, о сем
В уютности домашнего обеда,
Глядишь – непринужденная беседа
Вошла в его творений энный том.
ВНЕ КОНКУРЕНЦИИ
Создаст ли кто страшнее повесть,
Чем растревоженная совесть?
МЕМУАРИСТ
Мемуарист тогда мне только мил,
Когда в нем не таится некрофил.
МЕЧТА ЦЕНЗОРА
Закрою очи: предо мной
Язык поэта... заливной.
АВТОР РОМАНОВ "УЖАСОВ"
О ВЛИЯНИИ ЛИТЕРАТУРЫ НА ОБЩЕСТВО
Сюжет и краски я из жизни брал,
Их до кошмарного предела нагнетал.
Теперь – сам поражен я совпаденьем:
Жизнь по моим идет произведеньям.
АВТОРУ, ВЗЫВАЮЩЕМУ К ЧИТАТЕЛЮ
НЕ ОТОЖДЕСТВЛЯТЬ ЕГО
С ГЕРОЕМ ЕГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ
Коль повествуешь ты от первого лица,
Что я не ты – не просто убедить чтеца.
ГРЕЗА ЯЗЫКА
ИЛИ
НОВОЕ В ВЫПЛАТЕ ГОНОРАРА
Хотел бы я от общих мест
Сбежать на время в небылицу:
Одним платил бы за подтекст,
Другим – за чистую страницу.
ТАЙНОЕ В ЯВНОМ
Порой поэту невдомек,
Что' написал он между строк.
УВЕРЕННОМУ В ТОМ,
ЧТО У НЕГО НЕТ СОАВТОРА
Я – над последнею строкой,
А гусь в дверях: "Корпеть задаром?!
О нет, соавтор дорогой!
С визитом я – за гонораром!"
Собрат, об этом помни, если том
Гусиным пишешь ты пером.
ОБИДА КРУПНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО
ДЕЯТЕЛЯ НА ПРЕССУ
Глупцом, злодеем иль потешным
Ей жаждется меня воспеть.
Чтоб быть в ее глазах безгрешным,
Младенцем надо умереть.
Нам лозунг выбросила пресса:
"Ни дня, читатели, без стресса!"
ПОЧЕМУ СЕГОДНЯ МЕНЬШЕ
ЧИТАЮТ ГАЗЕТЫ ПРИНАРОДНО
"Какую ты читаешь прессу –
Скажу тебе, как ты мне мил".
Когда б подвергли только стрессу,
А то "ты есть" заменят "был".
А может, данная газета
Противна мне, не дорога.
И нужно мне изданье это,
Чтоб победить скорей врага.
УСЕРДНОМУ КРИТИКУ
(не только в год Змеи)
Будь с дозой яда
бдителен предельно –
Кусай творца,
но только не смертельно.
КОГДА ПИСАТЬ МЕМУАРЫ
(Диалог писателей)
– Когда для жизни станем стары,
Тогда напишем мемуары.
– Мне жаль имен, событий, дат –
Склерозом будешь ты объят!
ПИСАТЕЛЬ N. О СВОЕЙ
ТВОРЧЕСКОЙ ПЛОДОВИТОСТИ
Включу, подобно Карлсону, пропеллер –
И за бестселлером пишу бестселлер.
КТО КАК ПОНИМАЕТ
СВОБОДУ СЛОВА
Полжизни он провел в походах ратных –
За право на раскрепощенный слог.
Вот в творчестве борьбы его итог:
Обилье выражений непечатных.
ИЗ ЧИТАТЕЛЬСКОЙ ПОЧТЫ
Сего послания податель,
Я изложить хочу проект:
Ввести профессию "читатель"
Официально – для анкет.
Подписчик вашего изданья
И прочих многих – не сочту,
Просить мне впору подаянье,
Так впал я, верьте, в нищету.
В огне взаимных "комплиментов"
Печать несет нам тьму затрат –
Журналов – ваших оппонентов –
Я докупаю целый ряд.
Прошу вас вникнуть в незавидность
Такого горя-бытия.
Боюсь, не ввергла б в инвалидность
Меня читателя стезя.
Большой процент потерян зренья:
Стал шрифт невидим, как микроб,
От напряженного сиденья
На мне растет верблюжий горб.
В вербальном этом катаклизме
Познал идей и мнений бум,
Чтоб разобраться в плюрализме,
Как истощил я бедный ум!
Мое доверье безгранично
Ко слову, что идет от вас.
К тому ж, чтоб с жизнью сверить лично,
Где мне найти хотя бы час?
Так белке б в колесе вертеться!
Урезан сон, забыт обед.
Боюсь я в зеркало смотреться –
В нем отражается скелет!
С учетом вредности работы
Прошу назначить пенсион –
На все духовные заботы
И пищи скромной рацион.
Держу аналог на примете –
Когда на пенсию идти –
Пусть будет так же, как в балете –
Там сразу после тридцати!
О ПОСТОЯННОМ КУЛИНАРНОМ ПРИСТРАСТИИ
ОДНОГО ИЗДАНИЯ
Коронной стала "жареная утка" –
Отсюда – несварение желудка.
О ЗАИМСТВОВАНИЯХ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Я к чужестранным словарям приник –
В мечтах постичь родной язык.
ПОЭТ – ДАМСКИЙ УГОДНИК
Он, преклоняясь перед нимфой,
Стихи слагает женской рифмой.
КРЫЛАТОЕ СЛОВО
Порой для слова этакого рода
Необходима летная погода.
ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ГОРДОСТЬ
Такое только есть у нас –
Порода "ломовой Пегас".
ВДОХНОВЕНИЕ
(Разговор в курительной ЦДЛ)
– Как вдохновлюсь, светлею враз челом,
Как будто некто, а не я, скрипит пером.
– У вас, коллега, крайне редкий дар!
А некто получает гонорар?
ПИСАТЕЛЯМ ВСЕХ ВРЕМЕН
Да освятит дарованный вам гений
Собрание не распрей – сочинений!
РОМАН НА КИНОЭКРАНЕ
Ему пройти колесование,
Сожженье и четвертование,
Без шанса на реанимацию –
Все это есть "экранизация".
КОРОННЫЙ НОМЕР
Он в наивысшем творческом ударе,
Когда "петь Лазаря" в его репертуаре.
ДИ-К-ЦИ-Ю!
Все нынче может драматический актёр:
Пластично двигаться, куплеты петь приятно.
Но жаль, в устах его, как слух мой ни остёр,
Родная речь мне больше непонятна.
В КОГТЯХ У ИСКУСИТЕЛЬНИЦЫ
Все, что имеем мы в рекламе,
Не уступает русской драме.
АКТЁРСКИЕ КОМПЛИМЕНТЫ
(За глаза)
– Она, как занавес, стара.
Дар воплощенья канул в лету.
Но, будто прежняя пора,
Ей подавай играть Джульетту!
(В глаза)
– Кто из Джульетт, что видел мир,
С тобою выдержит сравненье!
Тебе сегодня сам Шекспир
Кричал бы "браво!" с упоеньем!
ТЕНОРУ X
Он взял вершину до-диез.
Уж лучше б он туда не лез.
ПРИМАДОННА
В лучах алмаза и сапфира
Она – как лавка ювелира.
Но вот одно – ее талант,
Увы, фальшивый бриллиант.
ДОВЕРИТЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
ЗА КУЛИСАМИ
Не любишь творческий простой –
Будь режиссерскою женой!
ЛЮБИМЕЦ ПУБЛИКИ
Его застали много раз с поличным:
Он открывал сердца
ключом скрипичным.
МЕЧТЫ О ПОТЕРЕ ДАРА РЕЧИ
Чем больше фильмов звуковых,
Тем больше хочется немых.
РЕЖИССЕРСКАЯ МАГИЯ
ИЛИ КОГДА ЗРИТЕЛЬ
СМЕЕТСЯ НАД ТРАГЕДИЕЙ
Освоив чародейство сцены,
Высот достиг в призвании:
Он ставит опус Мельпомены –
Выходит опус Талии.
ВПЕЧАТЛЕНИЯ ОБ ОПЕРНОМ СПЕКТАКЛЕ
Как режиссер умеет угадать,
В чем главная для зрителя утеха!
Живую, скажем, лошадь показать –
И сей спектакль создан для успеха.
Был чуден вечер пеньем и игрой,
И музыка божественно звучала...
А публика, бредущая домой,
С восторгом детским... лошадь вспоминала.
ПЕСНЬ ЛЬСТЕЦА
Есть голос – это ль не отрада?
А нет – не стоит горевать.
Чтоб дифирамбы петь, не надо
Консерваторию кончать.
ТЕЛЕВИЗИОННЫЙ ЭКРАН
Какие в нем царят искусы –
Такие у народа вкусы.
РАССЕРЖЕННЫЙ ГОЛОДНЫЙ СУПРУГ
СВОЕЙ ДРАЖАЙШЕЙ ПОЛОВИНЕ,
СТРАСТНОЙ ТЕЛЕЗРИТЕЛЬНИЦЕ
Ответь мне, благоверная моя:
Кто муж твой: телевизор или я?
МНОГОСЕРИЙНЫЙ ТЕЛЕВИЗИОННЫЙ ФИЛЬМ
Фильм начала она смотреть девчушкой.
Закончила – глубокою старушкой.
ИЗ КНИГИ ОТЗЫВОВ
НА ВЫСТАВКУ
ПЕЙЗАЖНОЙ ЖИВОПИСИ
И для пейзажа самого плохого
Найдется похвала. Слепого.
УДЕЛ ХУДОЖНИКА-ПОРТРЕТИСТА
И так, и сяк тебя ждет избиенье:
Коль схож портрет, модель затеет спор.
А приукрасишь – публики сужденье
Ласкает слух, как смертный приговор.
К ВОПРОСУ ОБ АРХИТЕКТУРНОМ
ОБЛИКЕ ГОРОДОВ
В архитектуре не без розни:
Кто строит дом, кто строит козни.
СОСЕДУ БУДУЩЕГО ЛАУРЕАТА
МЕЖДУНАРОДНЫХ КОНКУРСОВ
ИЛИ
К ВОПРОСУ О ЗВУКОИЗОЛЯЦИИ
В ЖИЛЫХ ДОМАХ
Терпи, сосед, арпеджо, гаммы,
Пройдет всего десяток лет,
И на концертную программу
Он принесет тебе билет.
Как превосходно будет presto,
И зал начнет рукоплескать,
И вместе с опытным маэстро
Тебя на сцену вызывать.
Ты скажешь: "Да, прекрасна фуга!
Артист – мерило всех мерил.
И в этом есть моя заслуга –
Его я в детстве не убил!"
УТРАТИВШИМ ИЛЛЮЗИИ ЗАВСЕГДАТАЯМ
ПАРТЕРА
(ТЕАТРА ЖИЗНИ ТАКЖЕ)
Хотите верить в волшебство –
Садитесь на галерке.
Чтоб не видать, как "божество"
Летает на веревке.
ДЕЖУРНЫЙ ПАЦИЕНТ
РАЙОННОЙ ПОЛИКЛИНИКИ
Он был, по мненью докторов,
Патологически здоров.
БЕССОННИЦА
Не спится – стоит ль горевать?
Лежи и думай между снами.
Нам ночь дана, чтоб осознать
За день содеянное нами.
В ПОМОЩЬ БЛИЗОРУКИМ
Чтоб муха стала лучше всем видна,
Из мухи сделали слона.
ИЗ РАССКАЗА ПАЦИЕНТА
Домой вернулся от дантиста
На шее из зубов – монисто.
ПЛАКАТ В СТОМАТОЛОГИЧЕСКОМ КАБИНЕТЕ
"Он зубы сохранил – завидно волку.
Поскольку часто их кладет иа полку".
ДЕНЬ, НА КОТОРЫЙ НЕЛЬЗЯ
НАЗНАЧАТЬ СВИДАНИЕ, ПЕРЕГОВОРЫ,
ЭКЗАМЕНЫ, ПОРКУ и т.д.
Домашний кот глядит пантерой.
Пес на цепи пуглив манерой.
Раскаяньем охвачен лгун.
Похож на плаксу хохотун.
И идеальные супруги
Рядятся к бою во кольчуги.
Кто пядей был семи во лбу,
Тот наложил на ум табу.
И правоверны члены МОСХа
Сегодня пишут в стиле Босха,
Чиня в картинах страшный суд
Над тем, кому поклоны бьют.
Кто на всевластье делал ставку,
Подумал: не подать ль в отставку.
Но что сошла на землю тень?
Магнитной бури нынче день.
ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ СКЛЕРОТИКА
Припомнить не могу, когда,
Зачем и как попал сюда.
МЫСЛИ УСТАЛОГО ДОКТОРА,
ПРОЧИТАННЫЕ ПАЦИЕНТОМ
Кричишь от болей в голове,
Иль где еще блуждающих?
А ты утешься: сколь в тебе
Есть точек нестрадающих!
ДОКТОРУ
(ПОРТРЕТ ПАЦИЕНТА)
Знаток – у нас персона грата.
Долой невежество, долой!
Кто знает клятву Гиппократа
Сегодня лучше, чем больной!
Он вам ее напомнит строго
И даст понять: "Я, брат, непрост!
Я разберусь, ты – врач от Бога,
Иль никудышный диагност",
Пред вами будто alter ego,
Профессионально-твердый глас:
"Кто так пальпирует, коллега!
Недоучили, видно, вас!
К познанью нет теперь привычки,
Студент над трупом не согбен,
Как Пирогов, в анатомичке;
Он все играет в КВН!"
Вы – возражать: мол, медицине
Я предан телом и душой.
А он с усмешкой (по-латыни!):
'Natura sanat*, дорогой!"
О, как же энциклопедичен
Наш современный пациент!
Вам объяснит, насколь токсичен
Тот иль иной медикамент.
Кифоз, отит, параплегия –
В недугах спец от "а" до "я".
Астигматизм, риноскопия –
Все декодирует шутя.
А вас сразит в беседе бренной
Инсульт иль прочая напасть,
Реанимирует мгновенно –
Чтоб разговор продолжить всласть!
*natura sanat (лат.) – природа лечит.
ПРИЗНАНИЯ ПОЛНОЙ ЖЕНЩИНЫ
ИЛИ
ИЩУ ВРАГА
К себе предельно я строга.
Мне лишний вес совсем не нужен.
Но трудно мне найти врага,
Кому б отдать мой вкусный ужин.
СЕТОВАНИЯ СТАРОГО ИНТЕЛЛИГЕНТА
В борьбе жестокой
за деликатес
Утратили мы напрочь
политес.
О ГОСТЕПРИИМСТВЕ,
А ТАКЖЕ О ТОМ,
КАК ВАЖНО ЗНАТЬ ЧЕЛОВЕКА,
ПЕРЕСТУПАЮЩЕГО ПОРОГ ТВОЕГО ДОМА
Твой гость есть царь.
Все должен снесть
И бросить дар в его копилку.
А коль тебя захочет съесть –
Подать и нож ему, и вилку.
ОБ УГОДНИКАХ
Из всех угодников без гнева
Воспринимаю только чрево-.
КТО КОГО ЕСТ?
Еда еде бывает рознь подчас:
Иную ешь – она вкушает нас.
ТОЛСТЯКУ
Тебе не надо слышать чрева зова,
А пищей жить Антония Святого.
НЕ УЗНАЮЩЕМУ СЕБЯ В ЗЕРКАЛЕ
Свой хочешь сохранить ландшафт –
Не пей с любым на брудершафт.
ИСПЫТЫВАЮЩЕМУ ИСКУШЕНИЕ
Тебя прельщает лакомый кусок.
Но он посажен, может, на крючок.
К ВОПРОСУ ОБ ИНФАНТИЛИЗМЕ
(Из интервью отрока)
"Я не взрослею? Ну и что!
Не к вашей ль пользе чадо холить?
Когда я вырасту, то кто
Вам будет истину глаголить?"
СЛУХИ О МАЛЬВИНЕ
– Бабушка, а правда, что Мальвина
Женой была гражданской Буратино?
О ДВУСТОРОННЕМ
ХАРАКТЕРЕ ВОСПИТАНИЯ
Кто ныне младость одарит
Красой старинного романса...
Старушка, ветхая на вид,
Азы штудирует брейк-данса.
ЮНЫЙ ОРАТОР В БОРЬБЕ
ЗА ОЦЕНКИ В АТТЕСТАТЕ
По правде – на отметки я не падок.
Но мой родитель выпадет в осадок.
Надеюсь, вы, учитель, не из тех,
Кто на душу возьмет тяжелый грех.
ЗАПИСКА УЧИТЕЛЬНИЦЕ
ВО ВРЕМЯ УРОКА
Не вызывай к доске Денисова сейчас.
Заранее спасибо. Фантомас.
ИЗ ЗОЛОТОГО ФОНДА
КЛАССИЧЕСКОЙ ПЕДАГОГИКИ
(Выступление учителя
на родительском собрании)
Дитя полезно, зная дозу,
Пороть, как Сидорову козу.
Спроси любого, кто есть гений –
Был порот в детстве – без сомнений!
РЕПЛИКА РОДИТЕЛЯ
В АДРЕС ПРЕДЫДУЩЕГО ОРАТОРА
Не знаю, гениальны ль ваши дети,
Но вы, бесспорно, родились для плети.
В ОТВЕТ НА НАСТОЙЧИВЫЕ ПРИЗЫВЫ
РОДИТЕЛЕЙ ПОЛУЧИТЬ
ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ
Я, видно, сын вам вовсе не родной! –
Желать, чтоб был я нищий и больной!
САМОЕ ПЕРВОЕ СЕНТЯБРЯ
ИЛИ ШКОЛЬНЫЕ УНИВЕРСИТЕТЫ
Вязала бабушка в старинном кресле чинно,
Ждала от внучки школьных впечатлений,
А та – с вопросом, полная сомнений:
"Ты в возрасте моем была невинна?"
ОТЦУ, ТОМЯЩЕМУСЯ
В НЕВЕДЕНИИ У РОДДОМА
Терпи природы произвол,
Она решит, каков твой близкий:
Пусть будет слаб, иль сильный пол,
Лишь потолок бы не был низкий.
ИЗ ПИСЬМА ДЕТСАДОВЦА АИСТУ
Английский, танцы, гаммы на трубе..
Скорее, аист, забери меня к себе!
ЧЕЙ ПАПА ГЛАВНЕЕ?
Мой папа заседает в Думе.
А мой – учитель географии.
А мой – администратор в ГУМе.
А мой – руководитель мафии.
ОТРОКУ, ОТРАСТИВШЕМУ
МОГУЧУЮ БОРОДУ
Тебе внушает борода
Мафусаиловы года.
НАПУТСТВИЕ БЫВАЛОГО
СЛАСТОЛЮБЦА СЫНУ
Та, что по виду так невинна,
Бывает сутью мессалина.
О КАРАПУЗЕ, БЬЮЩЕМ
В ИГРУШЕЧНЫЙ БАРАБАН
К чему он барабаном призовет,
Когда во взрослое сословие войдет?
РАЗГОВОР ДВУХ СТАРИЧКОВ
У ДЕТСКОЙ ПЕСОЧНИЦЫ
Как в жизни много общих точек!
Я детство помню, как сейчас:
Играли мы с тобой в песочек,
Теперь он сыплется из нас.
РАЗМЫШЛЕНИЯ СТАРЦА,
НАБЛЮДАЮЩЕГО
ЗА ИГРОЙ ДЕТЕЙ В ПАРКЕ
И этот сказочный розарий
В недальнем будущем – гербарий.
МОЕ ОБРАЩЕНИЕ К ПОТОМКАМ
О, дня грядущего невинные цветы!
Привет от мамонта из вечной мерзлоты.
К УСТАНОВЛЕНИЮ
ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ
МЕЖДУ ПРЕДКАМИ И ПОТОМКАМИ
Сегодня – да! – не так, как встарь!
Но толк какой от тяжких споров?
Пора бы выпустить словарь
И сесть за стол переговоров.
1975 -1997
АВТОПОРТРЕТ
Живописуя свой портрет,
Я ни черню, ни льщу безмерно.
Я – дама элегантных лет,
Что по себе само не скверно.
Не очень дряхлая на вид,
В душе – возвраты Ренессанса,
Еще сопрано не скрипит
И в звуках нежится романса.
Гурманный вкус, как был, не груб,
От яств приходит в умиленье,
Пока не пал последний зуб
На поле чревоуслажденья.
Хотя положено иной
Мне в моде следовать картине,
А не тряхнуть ли стариной,
Не щегольнуть ли в ультра-мини?
Ползу, бывает, чуть дыша,
Моленье шлю небесным силам.
Могу и сделать антраша
И в сад скатиться по перилам
Себя считала век совой,
Смыкая очи при деннице,
Увы, то был удел не мой –
Я – жаворонковая птица.
Как крыльев детских грёз размах
Пьянит! И мне не мнится вздором,
Что я в заоблачных мечтах
Была певицей, дирижером,
Еще бродячим циркачом,
Комедиантом, живописцем,
Всеисцеляющим врачом
И вездесущим летописцем.
Астрономическая страсть
И философский искус ведом,
Хотела дипломатом стать
И даже крокодиловедом;
Чтоб душу вольную отвесть –
И джазударником, степистом...
Но рада я тому, что есть:
Меня Бог создал юмористом.
В начало
Из сборника "Как старый мир мне нов..."
ДОМИК В СИВЦЕВОМ ВРАЖКЕ
Маме
Он Божьей милостью спасен
Во чреве старого Арбата.
В большой оконный медальон
Смотрела девочка когда-то,
Как ночь спускается во двор,
Сидит у старого фонтана...
О, фотографии тех пор,
Какая сладостная рана!
Прекрасен козий воротник,
И строгий взгляд совсем не лишний.
Судьбой прозрачен грустный лик,
Все начертал на нем Всевышний.
Скорей бы день – балетный класс,
Дега ожившие картины,
Благословенный жест и глас
Санкт-петербургской балерины...
Как страшно темное окно,
Вот книга тайная открыта...
Трагедий взрослых полотно
Слезами детскими омыто.
1985
По городу водили “языка”,
Глаза – как жала, в серой мешковине.
Блуждала приговорная рука,
И площадь простиралася пустыней.
Столетья не смолкал подземный стон,
Мрак таял от свечей от поминальных...
Не дай нам, Бог, такую связь времен,
Где трон стоит на урнах погребальных.
1983
СТАРОМУ ПИАНИСТУ
С.И.М.
Гордый профиль, готически-острый,
И склоненный над нотами стан.
Вновь под вашими пальцами “Förster”
Зазвучал, как церковный орган.
Вижу горечь я губ онемелых,
Где-то рядом крадется беда.
И чуть слышное: “В дом престарелых
Он уходит от нас навсегда”.
“Престарелых” – нелепое слово.
Там, где больно несносно – больней!
Может, лучше для этого крова –
“Дом поживших на свете людей”?
Ваш рояль в коммунальной квартире –
Человечества ближнего враг.
Волшебство, сотворенное в мире, –
Ты позволишь, казенный очаг?
Обитатели чудные келий,
Театрально-сценический люд,
Сколько Гамлетов, сколько Офелий
Обрели в них последний приют...
Там не так, как на прежних концертах,
Зал не будет сиротски пустым, –
В декольте и крахмальных манжетах
И, как Вы, поголовно седым.
В Вашей музыке души-скитальцы
Обретают утерянный лад.
Будут в буклях дрожащие пальцы
Теребить слуховой аппарат.
За спиною дорога бескрайна...
День уходит, безмолвно крича.
Как в “Прощальной симфонии” Гайдна,
Гаснет с каждым финалом свеча.
“Это место – не худшая заводь”, –
Слышу Ваш утешающий глас.
Только мне никогда не представить
День, который наступит, без Вас.
1983
Л.Г.
Твой терем дышит благостью,
прекрасная, о, Лидия!
Как можно парадиз сей не воспеть.
В тиши блаженной хочется
читать тебе Овидия,
Иль на камин во пламени смотреть.
Творятся в изобилии
шедевры кулинарные,
Язык в усладе и в истоме взор.
От них я буду вскорости,
как баба самоварная,
Иль как илонин дачный ухажер.
Колбасник спит и булочник,
оса в варенье – узница.
И флоксы облетают за окном,
“День завтра будет солнечным,
любезная искусница”, –
Стучит по крыше дождь, как метроном.
1997
Тулуз-лотрековская дама
В полночном ехала метро.
Печать остывшего канкана
Хранило пышное бедро.
Чулок ажурных черны сети,
Как в дырках от игривых пуль.
Она стояла в тусклом свете,
К груди прижавши ридикюль.
Глаза блуждающе-нирванны
Под сенью огненных волос,
И, словно в гипсе изваянный,
В обильной пудре крупный нос.
Эпохи пластиковой рама.
Кем избран миг, застывший в век?
Тулуз-лотрековская дама,
Найдется ль твой Тулуз-Лотрек?
1975
ОСТРОВ ДЕТСКОЙ МЕЧТЫ
Нескончаемым кажется путь,
И на лодке усталости тень,
Но виденьем встревожилась грудь:
“Остров раненых птиц, добрый день!”
Мне безмолвье упало в ответ
И повисло над грузным веслом.
Протянулся от берега след
На песке за поникшим крылом.
Длились поиски птицы моей
До заката последнего дня.
“Здравствуй!” – тихо сказала я ей.
Но она не узнала меня.
1979
НА УЛИЦЕ МОСКВИНА
Т.В.Сергиенко-Раковой
Всё это – в самом светлом жизни томе,
Души влюбленной бархатный полон.
Я школьницей в московском старом доме,
И в папке нотной – мученик Ганон.
Мне гиды в коммунальном лабиринте –
Ваш друг “Бехштейн” и “Кристиан Диор”,
Здесь времени несуетные нити
Сплели с мажором трепетно минор.
Забавных псов фарфоровая гамма,
А ученик – пока что кот в мешке.
“Не горбись и сиди, дружочек, прямо!
Ты за роялем, а не на горшке!”
Маэстро – во плоти долготерпенье,
И тонкий слух терзающий юнец
Бальзам сполна получит одобренья
И воспарит под самый под венец, –
Храня, как высший дар, волшебность мига
И нежность излучающий портрет,
С надеждою сыграть когда-то Грига
И посвятить учителю Концерт.
1973
ПЕЙЗАЖИСТ
Лиловый шарф и бежевый берет
У старого заброшенного пруда...
Танцует кисть прощальный менуэт,
И холст трепещет в ожиданье чуда.
Встревожен лес предчувствием зимы,
Несутся облака, как фаэтоны.
Аллеи потемневшие немы,
Лишь ива бьет прохожему поклоны.
1995
Фокусник бродячий
под моим окном,
Тонкие, летающие руки,
В шляпе мягкополой
с радужным пером,
Жалует диковинные трюки.
Мне от рук волшебных
глаз не оторвать,
День ушел за тающее древо...
“Чтоб Твоим придворным
фокусником стать,
Многое я дал бы, Королева”.
“Мне твоих стараний
тщетных очень жаль.
В чем ты видишь, Фокусник, награду?”
“Обращу однажды
я твою печаль,
Королева, в светлую балладу”.
1997
Как сумерки мышиные – рассвет,
Забытых фонарей усталый свет,
Рождение сегодня из вчера,
Как Евы из адамова ребра;
Замедленно–бесстрастный бой часов,
Размытые рельефы чьих-то слов,
Раскрытых нот поникшая волна,
И жертвенная клавиш белизна;
Скитанья неоконченной строки,
Гнетущего предчувствия тиски,
И холодность осенняя дождя –
Все это день,
прошедший без тебя.
1985
История гонима роком –
Толпа бежит за лжепророком.
Пророк давно покинул свет –
Святей его могилы нет.
“Он вопиял о мираже,
Учил нас мудрости, не лже–!”
Ценой утрат сие познав,
Мир восклицает: “Он был прав!”
Пропеты гимны мудрецу,
В руинах памятник лжецу.
Теперь прозрев вполне уже,
Толпа бежит за новым лже–.
А время, памяти вдогонку,
Бесстрастно проявляет пленку.
1989
Жемчужинами чайки на воде,
Подходит “Каравелла” к новой дате.
Два облака танцуют па-де-де
Над островом Нуриева в закате.
1997
Неаполь
В АТЕЛЬЕ ХУДОЖНИКА
Твой профиль горного орла,
Седое оперенье...
Сгорает полотно дотла
Задолго до рожденья.
Благоговейна тишина,
И тайну чтит палитра.
Застыла в зеркале луна,
Торжественна, как митра...
1982
РАЗЛУКА
Когда, в который раз! пред нами
Предстанут мрачной бездной дни,
Коснусь висков твоих губами,
Скажу: “Господь тебя храни”.
1986
Папе
Слетел бы сон, сомкнул усталы веки,
Дневное лихо и тщету унес бы прочь,
Меня б окутал ласковостью неги,
Но коротаю я с бессонницею ночь.
Когда б судьба благая ниспослала
(Мне по наследству причитающийся!) дар:
Мой батюшка – поет во сне в Ла Скала,
Весь теноровый перепел репертуар.
Мгновение, как батюшка в постели,
Спокойной ночи издалёка прошептал –
И сладкий сон, как в детской колыбели,
Его натуру богатырскую объял.
За пультом сам Артуро Тосканини,
Партнеры – Патти, Альбанезе, дивный хор,
Дуэты с Кабалье и Баттистини,
О до-диезах с Паваротти жаркий спор...
Устала куковать в часах кукушка,
Хотя бы тень сошла ко мне дремотных грез,
Виной, должно быть, мягкая подушка
И нежно преданный мне остеохондроз.
Вот сон слетел, слепил бессонно око...
И что ж? Отдохновение пришло?
Как будто по творениям Хичкока,
Мою измученную душу понесло.
Намаявшись в плену нещадном монстров,
Я над собою вижу скопище ворон,
Обглодан алчно мой несчастный остов,
Венчает пиршество тревожно-скорбный звон.
То мой будильник возвещал побудку,
Крутилась триллера инертная педаль...
Прошедшему ночную душегубку
О, как же благостна реальная гризайль!
Весь день не сбросить ужас сновиденья...
Я не права, тебя, бессонница, кляня.
Как тет-а-тет с тобой приятно бденье!
Не покидай, подруга верная, меня!
1997
КУКЛА
В саду лежала голова.
Над ней шептались тихо травы.
В глазах наивных синева
И неосознанность расправы.
А тело в нескольких шагах,
В великолепье бальном платье,
И, не изведавшие страх,
Простерты руки для объятья.
О, сотворенный верой мир!
Безверьем – вновь в немую глину...
Вчера рожденный – ныне сир,
Шлет волшебство на гильотину.
В работе вечной жернова,
Передавая радость тризне.
Какая новая глава
Открылась в чьей–то детской жизни...
1981
Я странствую с шарманкой,
Мы вторим ей вдвоем –
С забавной обезьянкой
В кафтане расписном.
Обычно ей неймется –
Такая егоза,
Сейчас не шелохнется,
Печальные глаза.
Дождем осенним скука
Стучит о тротуар,
“Разлука, ты, разлука...” –
Весь мой репертуар.
Не думай, путник, строго
И в дар возьми серьгу.
Я знаю песен много,
Лишь эту петь могу.
1995
На счастье загорелась в небе арка,
Поверим, будто мир волшебно мал.
Когда-нибудь на площади Сан Марко
Сыграет с нами шутку карнавал.
1994
Венеция
С.А.Степановой
Прелюдией снежной – дорога,
Собора вдали купола.
Радушьем горячим – с порога,
И светлостью нежной чела.
О днях монархических старцы
Неспешно плетут пастораль,
Утешить пытаются пальцы
Расстроенный чем-то рояль.
1981
Здесь вершится тайного тираж.
Не шепчи доверчиво, Патрисия!
Я твоих секретов верный страж.
Но не дремлет ухо Дионисия.
1997
Сиракуза
Смотрит птицей печальной горбунья
В детства дальнего ветхую вязь...
Та гадалка – искусная лгунья,
Счастье прочила ей не скупясь...
Прошептала: “О, путь мой убогий!”
А пред нею, с осанкой орла,
На тележке проехал безногий,
И она, глядя вслед, замерла.
1981
Скорее на пленэр!
Писать с зарей этюды.
Там рондо из Венер,
Орешник в позе Будды,
Изгиб озерных ваз –
Все жаждет стать картиной
И долго после нас
Взирать со стен гостиной.
1973
Увитым чернью серебром
Лежал в аллеях снег последний,
И поддержал нежданный гром
Церковный колокол к обедне.
Оттаял лес. Утомлена
Природа равенством немало.
Мольберт расставила весна
И над палитрой колдовала.
1990
ХОРИСТКА
Который век! – артистки
Ткут оперный куплет.
Лишь маленькой хористки
На сцене больше нет.
Гобой звучит притворно,
И занавес поник,
Седеет в грим-уборной
Покинутый парик.
Промокшая до нитки,
Спешит на свет свечи.
След маленькой хористки –
Как тайнопись в ночи.
Истоки вечны мира
В отверзнутых вратах.
Под сводами стихира
На “Господи воззвах”.
Ложатся годы в свитки.
Замк'и – как калачи.
След маленькой хористки –
Как тайнопись в ночи.
1980
Хладны строки, совсем недотроги,
С неприязнью следят за пером...
Вот опять похоронные дроги
День везут за померкшим окном.
Снова в иней береза одета,
Кудри зелены – стали седы,
День так мал для покоя и света.
И так долог для черной беды.
1986
– Что делаешь?
– Гадаю, – ответила она.
– По картам иль по звездам?
– По Пушкину верней.
Строки коснешься взором –
спадает пелена,
И вот он ключ к загадке
былых и наших дней.
Задай вопрос, который
до боли ум томит,
И томик ясновидца
великого открой...
– Кто судьбами родного
отечества вершит?
“Я демонов, – читаю, –
увидел черный рой...”
1998
Обрушило вновь ненастье
На голову тяжкую длань.
Кузнец моего несчастья,
Ковать хоть на миг перестань.
1985
ГОМО САПИЕНС
КОНЦА ХХ ВЕКА
Пробивают локти
Тело, как штыки;
Отрастают когти,
Клювы и клыки.
Кружится над садом
Птицей хищной весть.
Дышит мир на ладан...
Дышит. Время есть.
1993
Как царственна... В изношенном жакете,
Уютной кошкой муфта на груди,
Камея-брошь на бархатном берете,
И шлейф из нафталина и “Коти”.
В ней мягкий свет ушедшего Арбата,
Загадочность брюлловского холста...
И краски догоревшего заката
Над куполом Спасителя Христа...
1981
Л.В. и В.И.Протопоповым
Мне часто снится рижская зима
В объятиях готического хора.
Заснеженными гномами дома,
Глас регеровский Домского собора.
“Сезам!...” И в отворившемся дворце
В свечах сгорали смутные тревоги,
И фрау в накрахмаленном чепце
Несла нам обреченные миноги.
Пешком, не зная конки, ни карет,
В музей спешили парковой скульптуры.
Взирали на замерзший наш квартет
Сирены и лукавые амуры.
1975
ШЕСТВИЕ НА КЛАДБИЩЕ
Кто был в божественных умах
И гений-самозванец,
Чей потревожен ныне прах,
Встают из усыпальниц.
Во тьме ночной за рядом ряд,
В молчании речистом...
И только светится плакат:
“Протест мемуаристам!”
1983
Как грассируют в Сальсо Маджоре,
В изумленье восторженном слух.
В итальянском белькантовом хоре
Бонапартов солирует дух.
1995
Сальсо Маджоре
ДВЕРЬ
Она была совсем старухой,
Хотя держалась молодцом.
К ней прижимались жадно ухом,
В нее стучали кулаком;
В нее, открытую, ломились,
И ею хлопали в сердцах,
В нее с надеждою стремились
И уходили прочь в слезах.
Владели ею самозванцы,
Того судили, кто был прав,
За ней порой вегетарьянцы
Приобретали хищный нрав.
А ночью, только засыпала,
Волшебный снился ей замок.
Ключи? Она их потеряла.
И дверь никто открыть не мог.
1982
Не жакет – убиенная кошка,
Из обычных московских дворов.
Из под юбки – не лапы, а ножки,
Нынче в моде манто из котов.
На ходу бы мне спрыгнуть с трамвая,
Лишь бы мех не коснулся меня,
Чьи-то плечи и грудь согревая.
Сколько Мурок пошло на тебя?
Делишь ты с человеком веками
В скорбь и в радость домашний очаг.
Меж сокрытыми тайной мирами
Ты поныне непознанный маг.
Человеко-кошачьего пакта
Нам нарушить нельзя ни за что.
“Гладьте кошку – не будет инфаркта”.
Но живую, не мех на пальто.
1979
У ЦЕРКВИ “НЕЧАЯННАЯ РАДОСТЬ”
Новогодние шалости
Повторить я не прочь:
У “Нечаянной радости”
Мы стояли в ту ночь.
Ой ты, Роща ты Марьина,
Хоть ори-голоси –
Глаз зеленый-направленный,
Мчатся мимо такси.
Ох, тела наши хилые
Не для лютой зимы!
Ах, прохожие милые,
Не разбойники мы.
Небо чисто над куполом,
И звезда – как свеча.
Пьяный катится кубарем
На манер циркача.
Новогоднею сладостью
Снег ссыпается с крыш.
Над “Нечаянной радостью”
Предрассветная тишь.
1979
ОКНО
От дыхания запотело,
В ночь – недремлющей совой.
Сколько глаз в тебя смотрело
Безнадежно и с мольбой.
В нем – немое состраданье,
Вдаль размытый силуэт...
Соучастник ожиданья
Долгих месяцев. И лет.
1986
СИРАКУЗСКАЯ ТРАПЕЗА
Час обеда – я в несносной переделке,
Кулинарная меня накрыла клеть.
Снова бабочки под соусом в тарелке,
И сегодня ни за что мне не взлететь.
В восемь ужин в “Арлекино” –
гвоздь традиций.
“Buona cena!”* шлет лукавая волна.
Вместо лиц у нас у каждого по пицце,
Пышной пиццей засветилась и луна.
*Приятного ужина! (ит.).
1994
Апрель в Италии! –
Купальной перемены
Я ожидаю,
истомленная в снегах.
В витринах в шубах
восседают манекены.
И три синьоры
обсуждают их. В мехах.
1995
Cальсо Маджоре
П.Ч.
От дивной музыки твоей
Зажглась свеча и осветила
Путь тем, кто с лирой в прозе дней,
И души их соединила.
1998
Елка, фея зеленая,
Что за горестный вид?
Как собака бездомная,
У дороги лежит.
Что ей снится в миг бедственный,
Под покоем небес?
Бал ли в доме божественный?
Иль рождественский лес?
Может, свечи зажженные,
Или руки детей,
В первый раз освященные
Тайной хрупких ветвей...
Дождь потоком серебряным,
И загадочный шар,
Весь в движении медленном
От танцующих пар...
Елка, фея зеленая,
У дороги лежит.
Только белка картонная
У макушки висит.
1969
СКУЛЬПТОР
Яга и Золушка в ней сразу,
Глаза добры, оскалом зла,
Застыло тело хрупкой вазой,
И, словно скипетр, метла.
Вся в предвкушении побега,
Туда, где скоро дивный бал...
Дитя из тающего снега
Творит свой женский идеал.
1987
Ах, пудель Фредди, вы совсем не
джентльмен!
Нет, чтоб предаться соблазнительнейшей кости!
Она оставлена гурманом, а взамен? –
Вы туфлю обглодали бедной гостье.
Она разулась незаметно под столом,
Чтоб передышку дать подагре застарелой.
Вы холостяцкий опозорили наш дом
Своею выходкой коварно-оголтелой!
Угрозу, верно, поспешили вы узреть
В сей даме нашему старинному дуэту.
За чашкой чая по-соседски посидеть,
Из светских тем слегка затронуть ту иль эту –
Поверьте. не было намерений других!
Что ж вы рычите, будто не согласны!
Вы усомнились, Фредди, в помыслах благих,
Сочтя жестоко гостью преопасной!
И вы, и я – так одиноки мы – до слез!
Когда б вы обрели себе подругу,
Я был бы рад за Вас, мой трогательный пес!
Не предавался бы напрасному испугу!
А нашей гостье не откажешь в шарме – нет!
Но что же в ней вас так насторожило?
А вдруг вы правы: обаятельный портрет
Скрывает ловко душу крокодила?
И принялась б тогда из нас веревки вить!
А, может, было б с нею нам неплохо?
Итак, наказывать вас иль благодарить?
Ах, пудель Фредди, милый мой пройдоха!
1995
В ДОЗОРЕ
Сладкий шепот в лодках...
В облаке луна.
Дама в папильотках
Смотрит из окна.
Морщит лоб в страданье,
Гонит мысли – “Чушь!”
Скоро с партсобранья
Возвернется муж.
1972
СПРАШИВАЮЩЕМУ МОЕ МНЕНИЕ
О СВОЕЙ ИЗБРАННИЦЕ
Она натянет вас на пяльцы
И крепко обручем прижмет,
И будут бегать ловко пальцы
И усмехаться криво рот.
Игла туда, игла обратно,
Одной ей ведомый узор...
Под ним исчезнет невозвратно
Фамильный вековой собор.
1973
ОЗЕРО КОМО
Вижу сквозь, объятые снегами,
Умиротворенные сады
Чашу, обрамленную горами,
Полную сапфировой воды.
1998
День уходил подобно старой фреске,
Утрачивая краски и черты.
Забылись волны в легкой арабеске,
И остывали пляжные зонты.
1994
Канны
Я обожаю неудачи,
Без них какое житие!
Когда ты с дружеской подачи
Летишь волчком в небытие.
Вернувшись – чудом! – из “нирваны”,
Вздохнешь: “Издревле мир таков...”.
Сидишь – зализываешь раны
И ткешь полотна новых строф.
Когда их нет, мне день – как призрак,
Я ядовитым вижу пир.
Мне в этом зрится верный признак,
Что я покинула сей мир...
Себе, как водится, дашь сдачи,
Вины подхватывая кладь.
Что делать с вами, неудачи?
Одно лишь только – обожать.
1988
НАСЛЕДНИКИ
В окне моем застыл последний лист.
Молчания тревожная сирена...
Когда сосед, седой клавесинист,
Начнет играть Рамо и Куперена.
Дай, Господи, чтоб только в тишине
Та музыка, как прежде, зазвучала...
Но шепчет запоздалый лист в окне:
“Сегодня ночью старика не стало...”
К продаже ноты, письма, имена...
Пустынный кров стенаньем огласился:
Рыдала клавесинная струна.
И лист на землю скорбно опустился.
1970
В фуэте метельном вечер,
Закружило фонари.
Рвется с подиума ветер
К колокольне в звонари.
Где-то, в царстве тридевятом,
Вестью пал хрустальный звон...
Снежным таинством крылатым
Ты, как я, заворожен.
С непреступного порога,
Упование храня,
Ты о том же молишь Бога
Денно-нощно, что и я.
1985
К истокам бытия воспоминанья
Бегут как освежающий поток.
Всплывает в угасающем сознанье
С редактором давнишний диалог:
“Путь к публике в журнале нашем долог.
Но вы еще так молоды, мадам!
Поэтов в этой папке – лет на сорок,
В ней подождать, увы! придется вам.
Вверяю вас терпению и духу.
На них сегодня зиждется поэт...”
“Ну что ж, дружок, порадуйте старуху
Пред тем, как ей покинуть белый свет”.
С тех пор промчалось лет – не сосчитаю!
Увижу ль напечатанной строку?
И, ртом беззубым день благославляя,
Я в храм бреду, опершись на клюку.
В несуетной тиши, пред образами
Не так уж горек жизненный ломоть...
Я ставлю свечку и молюсь часами,
Чтоб дни продлил редактора Господь.
1983
АРГО
Слетелась публика под пальмой
словно стая.
Какой диковинный спектакль для очей! –
Гарцует Арго, точно лошадь цирковая,
Хотя в роду нет ни коней,
ни циркачей.
Пока толпа дивилась лошади-собаке,
Та на гараж смотрела
с горькою тоской.
Вот Пиппо выехал на сером кадиллаке –
Не скоро, значит, возвратится
он домой.
1997
Сиракуза
ПАЛЬТО
Мешком на вешалке в прихожей,
От толчеи – убогий горб,
А ведь когда-то было вхоже
Оно в салонный гардероб.
Соседством с ним гордились драпы,
Меха, нарядные банты.
Теперь – бесформенные шляпы
И старомодные зонты.
В нем отдаются острой болью
Обрывки снов издалека...
Не спят изъеденные молью
Его обвислые бока.
1970
Я помню, над роялем
Висел другой портрет:
Сиреневой эмалью
Запястье сжал браслет.
Она была изящна,
И, хоть совсем дитя,
Глаза смотрели властно.
Должно быть, на тебя.
И вот на том же месте
Я вижу свой портрет.
И, как овалом мести,
Очерчен прежний след.
1971
Мне нравится дождя ночной сонет,
Фламинго перламутровый балет,
Созвучье древних замков в вышине.
И миссия посла в твоей стране.
1997
В.В.О.
В том далеком
подмосковном лете
Чудом приумолк
сосновый бор.
Баха Вы играли
мне на флейте –
Скерцо из сюиты си-минор.
Где Вы, друг?
Надеюсь, что в России.
Несмотря на годы
– не старик.
Я признaюсь,
в жизненной стихии
Ваша флейта –
светозарный миг.
1998
ЭТЮД
Вскрыл новоявленный Назон
Стихов бездонную шкатулку,
Но обезгласен: саксофон
В арбатский свет выводит “Мурку”.
Шлет интурист центовый град
В ушанку старого калеки.
С лотка консенсусно глядят
Цари-матрешки и – генсеки.
Фотограф с маусом стоит,
Как со священною коровой.
Вокруг Вахтангова коптит
Фонарь мертвяще-леденцовый.
Осиротел арбатский кров –
В нем нет арбатских стариков.
1996
ВЕЧЕР В ЗЕЛЕНОГРАДСКОЙ
Н.Ф. и Г.Г.Волковым
Я августа прихода снова жду...
Луна над дачей в маске Коломбины.
Метался рыжий сеттер по дождю
И долго грелся с нами у камина.
Ночная надвигалася чалма,
Замедлив темп лесного контрданса.
Две детские головки у окна
Внимали неизвестному романсу...
1993
Над гондолой сонной –
лунная корона.
Март воспоминаний
кружево простер.
По Канале Гранде
странствует канцона.
Та, что посвятил мне
старый гондольер.
1994
Венеция
Узоры памяти-резьбы
В березовом безбрежье.
Глаза янтарные избы
В серебряном заснежье.
Не будет больше, как в былом,
Я не проеду мимо.
За поворотом милый дом.
Без окон и без дыма.
1998
ФИАЛКА
С добрым утром, цветик-кроха!
Вышел монстр из-за кулис.
Ты цветешь, когда мне плохо.
Проживем судьбы каприз.
1996
ПОЗДНЯЯ ВЕСНА
Празднует град стольный избавленье
От студеных долговечных пут.
Кошки в интересном положенье
С видом озабоченным снуют.
Дама, жарясь в норковой обнове,
Вышла на последний вернисаж,
Девочки, одна другой бедовей,
Облачились в мини-эпатаж.
Взгляд от них отворотя с испугу,
Гордо старый муж жене шепнул:
“Кто, как мы, верны всю жизнь
друг другу!”
И украдкой тяжело вздохнул.
1996
А.И. и К.М.
Я памятью в Лефортовском –
здесь детская пора моя.
За ветхими,
обласканными
кошками, дверьми
Я слышу Прозоровского:
“Капризная, упрямая...”
И в нежном пианиссимо:
“Mi chiamano Mimi”...*
* “Зовут меня Мими” (ит.) – Дж.Пуччини “Богема”
1980
Какое красочное действо!
Миг бытия – актерский шанс.
С тобой искусству лицедейства
Не угрожает декаданс.
1993
Ты в тоске, покое, или гневен,
Остается только мне гадать.
Горный ветер ласково-напевен,
И в глазах твоих озерна гладь.
Мне б тот миг стряхнуть, как наважденье,
Но твоя так явственна мольба.
Слабое, но все же утешенье –
Что любовь и ей конец – Судьба.
1992
В начало
ПУТНИК И ЧЕЛОВЕК В ИЗБУШКЕ
Промерз от пяток до макушки,
Закутанный в метельный плед.
Как хорошо вон там, в избушке,
Куда не вхож февральский бред.
Хозяйка теплого покоя,
Что у окна? – Не у огня?
Глядит с завистливой тоскою
В бездомных путников как я.
1971
В закалке бременем тщедушная Шарлотт,
Чей нрав и ныне – в многочадии – неистов.
Борьба “зеленых”. Крики моды. Табльдот.
И революция во граде роялистов.
1994
Париж
Маме
Мадонна, Фея, Матушка Царица,
То шаловливое и хрупкое дитя.
И мне, признаюсь, очень часто мнится:
Не ты меня, я родила тебя.
Хочу тебе спеть много колыбельных
И нежно убаюкать на руках,
И сказок сочинить тебе волшебных,
Чтоб из души изгнали боль и страх.
1970
Утро растревоженное в сплине,
Спряталась небесная финифть.
Княжество в туманной пелерине,
Радо неведимкою побыть.
1994
Монако
КОНЦЕРТ ДЛЯ ПИЦЦЫ
И КОТА СИЛЬВЕСТРО
Как вы прекрасны во фраке, маэстро!
В зале рояль нараспашку – томится.
– Мяу! – вращает глазами Сильвестро,
– Не для рояля Концерт, а для пиццы.
Имя ее –Маргерита –услада.
Вот на руках ее вносит Лоренцо.
И для очей, и для нёба отрада.
Я перед ней преклоняю коленца.
Сяду на лавку – к Джанкарло поближе,
Я ведь – любимец dottore-scrittore*.
С ним я кусочком не буду обижен,
С ним за столом Сильвестрино – в фаворе!
– Дни наготове рояль – или лета?
Люстры – в величье концертных горений...
– Скоро вернется, дай Бог, Лизабеттa –
Из музыкальных далеких учений.
- Клавиши тронет прелестница Бэтти –
То-то вы душу себе усладите!
Будет хорош и Сильвестро в куплете
И посвятит свой романс Маргерите.
*Доктор-писатель (ит.) – ассоциация врачей-писателей
1996
Селарджус
Ты молвил: “Я – твой демиург,
Ты будешь лучшим из творений.
Я очерчу священный круг
Твоих желаний и движений”.
Я стала кроткою рабой
Твоей безудержной идеи.
Но что являю я собой,
Как не развалины Помпеи.
1985
Синьоре и Синьору Ди Мео
В гороскопе сулилась удача,
Но в пейзаже – насупленность черт.
Мчала нас быстрокрылая “Lancia”
Сквозь грозу на далекий концерт.
Велегласна змея, искрометна –
От небесного пала чела...
Не проснись, благонравная Этна,
Ты красавицей спящей мила.
С духом рыцарских замков палаццо
И в алмазной короне огней
Город-сказочный принц – Милаццо,
Дар нечаянный в жизни моей.
Таял вечер в священном уборе,
Обронял восковую слезу...
Пела публика в дивном Соборе
С русским тенором юность свою.
1994
Милаццо
САРДИНИЯ
Моим друзьям из Селарджуса
Сардиния – эпической и чудной
На памяти явилась острие.
Восходят волны гаммой изумрудной,
В октаву имя заключив твое.
Дюн и лесов загадочные туры,
Утесы величавы, как цари.
Природой изваянные фигуры
Застыли в ожиданье “отомри”,
Чтоб разыграть минувшего страницы,
Далекие легенды оживить,
Открыть волшебный замок при зарнице,
И новой тайной нас заворожить.
В старинном доме – все как было прежде,
И в музыке размеренной часов,
Как гимн, как посвящение надежде,
Сердец биенье слышно праотцов.
Машинных фар прощальное миганье,
Слагаются минуты в долгий век...
Корабль, груженый болью расставанья,
Покинуть твой не может светлый брег...
1995
Как старый мир мне нов,
Омыт в слезе-росе.
Как много языков
В непознанной красе.
1997
| 